Вы не сделали этого. Вместо этого вы решили украсть их у меня. Ей нечего было ответить. Совершить это действие ей помешал именно Колин. Она еще крепче вцепилась в покрывало, так что косточки на пальцах побелели.

Он поднял руку и коснулся ее лица. Пальцы его осторожно погладили бледную щеку Мерседес. - Вы принесли себя в жертву, чтобы скрыть свой обман? Мерседес хотела было отвести глаза в сторону, но взгляд Колина прямо гипнотизировал ее. - Вы были готовы лечь со мной в постель, чтобы скрыть свое преступление? Он замолчал. Его пальцы медленно соскользнули с ее лица и зарылись в волосах цвета темного шоколада. - Я готов закрыть глаза на ваше преступление, пока вы будете делить со мной постель. Она не отшатнулась от его прикосновения. Его пальцы так мягко прикасались к ее шее. И ей хотелось повернуться и подставить щеку его ладони. Она заговорила, и голос ее был серьезен, а серые глаза смотрели пристально. - Тогда я стану для вас просто шлюхой?

- Шлюху берут на одну ночь, - сказал Колин. - Две тысячи фунтов - очень большие деньги. За такую сумму вы станете моей содержанкой. Мерседес почувствовала легкую дрожь. Причиной этому могли быть его слова. Но скорее всего в этом был повинен его палец, медленно обрисовывающий линию ее щеки. - Я не... Он слегка отступил в сторону, чтобы она увидела письменный стол и лежащий на нем чек. Он проследил, как ее глаза посмотрели в этом направлении.

Слова больше не требовались. Угроза, сказанная вслух, была бы слишком жестокой. Мерседес опять посмотрела на Колина.

Потом попыталась что-то сказать, но голоса не было. Он сел рядом с ней на край постели. Покрывало, которое она так крепко держала, медленно опустилось вниз. Он взял в руки ее лицо и заставил снова посмотреть на себя. Под пальцами на висках он чувствовал биение ее пульса. Он наклонил голову и легко поцеловал ее, чувствуя тепло ее полураскрытых губ. - Сказать вам, что на самом деле изменилось? - прошептал он, касаясь губами ее рта. Мерседес не была уверена, что хочет это знать. Его руки медленно и осторожно уложили ее на постель, и она почувствовала, что стала почти невесомой.

У нее возникло ощущение отстраненности: будто бы все, что происходило сейчас, было не с ней, а с кем-то другим, а она лишь наблюдала, как его рот приближается к ее рту и как его пальцы спускают бретели ее ночной рубашки. - Разница в том, - сказал он тихим голосом, - что никто теперь не будет притворяться. Вам не нужно будет уверять себя, что вы находитесь в моей постели с какой-то другой целью. Вы не будете обманывать себя, что я не знаю, зачем вы здесь. И вы не сможете вообразить себе, что мой поцелуй означает, что я вот-вот влюблюсь в вас. Его объяснения были острее, чем нож, который он носил у себя в сапоге. Они ранили сильнее. Мерседес задохнулась от боли, нанесенной его словами. Но в следующий момент дыхание ее участилось, потому что губы его прикоснулись к ее груди. Там, где затаилась глубокая боль, она почувствовала влажный кончик его языка он залечивал, зализывал ее рану. - Но с вами-то как раз все в порядке, - хрипло сказал он, - ведь это я оказался обманутым. Вы были не против изобразить ко мне некоторый интерес, делая вид, что действительно хотите меня. И если я оказался таким слабоумным, чтобы поверить, что вы действительно можете меня желать, более того, что вы можете полюбить меня, вам наши новые отношения явно доставят еще больше; удовольствия.

- Нет! Это был тихий крик отчаяния, тут же заглушенный его губами. Поцелуй был глубоким и сильным - как вызов на бой. Мерседес ответила ему в полной мере. Возбужденная, она сама стала источником возбуждения, принимая его страсть и возвращая ему свою. Она изгибалась под ним дугой, но не потому, что хотела сбросить с себя его тяжесть, а наоборот, чтобы почувствовать его силу грудью, животом и особенно бедрами. Рубашка была с нее сорвана. Скупой свет лампы освещал ее голые плечи. Она опустила глаза не для того, чтобы скрыть их, а чтобы видеть, как губы Колина колдуют у нее на груди. Он как бы пил маленькими глотками ее кожу, а потом втягивал горячими губами сосок.

Ее пальцы перебирали его светлые, соломенные волосы. Она уперлась пятками в матрас: ей захотелось стать для него более открытой. Колин провел тыльной стороной ладони по ее телу от груди до бедер. Вернулся наверх и задержался у талии, потом прошелся по животу. Ее кожа сжалась под шершавыми кончиками его пальцев. Когда он отнял руку, она снова сжалась в предвкушении нового прикосновения.