Я могу немного повременить с предъявлением прав на Уэйборн-Парк, но обязательно сделаю это. Для меня исчезновение вашего дяди не более чем досадное осложнение. Интересно, что его собственные дети воспринимают это примерно так же. Колин заметил, что Мерседес открыла рот, чтобы возразить, и поднял руку. - Я дал вам возможность сказать все, что вы хотите, - сказал он. - Теперь моя очередь. - Он увидел, как она буквально проглотила слово, уже бывшее на кончике ее языка. Довольный, он продолжал: - Вы можете много говорить о том, что будет, если я стану править Уэйборн-Парком, но, положа руку на сердце, можете ли вы сказать мне, что вам и вашему имению будет лучше, если хозяином станет Северн? Если я задам этот вопрос Хлое - будьте уверены, она так не считает. Сильвия - так та прямо содрогнулась, хотя, возможно, она несколько склонна к истерике. Близнецы просто скорчили рожи, и я почувствовал, что могу принять это как "нет". Говоря это, он видел, как Мерседес покусывает нижнюю губу.

Она смотрела прямо перед собой, взгляд ее серых глаз был прикован к полкам с книгами. Он был уверен, что в данный момент ее там ничто не интересовало. Просто туда ей было смотреть проще, чем на него. Выражение ее лица было серьезным и сосредоточенным, но вместе с тем необыкновенно милым и искренним. Брови ее будто кто специально нарисовал, длинные темные ресницы затеняли глаза. Особая серьезность была в том, как она задумчиво прикусила нижнюю губу. А в общем - лицо ее было спокойно, без всяких признаков недовольства.

Она не успела причесаться к ужину, и ее прическа потеряла за дневными хлопотами часть шпилек, а вместе с ними и свой строгий стиль, позволив темно-шоколадным прядям свободно спадать по обе стороны лица. Его взгляд невольно задержался на ее шее. И, будто почувствовав это, она мгновенно переменила свою застывшую позу и закрыла шею рукой. Это было очень короткое прикосновение, скорее успокаивающее, чем защитное. Этот жест вызвал у него почти такое же раздражение, как и то, что находилось там, на шее. Мерседес Лейден рано было успокаиваться. - Что касается моих карманов, - продолжал он, - то, уверяю вас, они достаточно глубокие. Не бездонные, но глубокие. В основном мне платили за риск, на который я всегда шел, а иногда мне просто чертовски везло. Наверное, этого было вполне достаточно, чтобы она составила себе представление о его состоянии. - - Я осмотрел Уэйборн-Парк и вполне реально представляю себе, какие потребуются деньги, чтобы эта посудина снова была на плаву.

- Он встретил ее непонимающий взгляд. - Это морской термин. Я имел в виду - чтобы привести усадьбу в порядок. Для Мерседес это означало лишь новые заботы. Уэйборн-Парк не клипер и не бригантина. И никогда в жизни она не думала о поместье как о чем-то одушевленном, а Колин воспринимал поместье как женщину. Колин продолжал рассуждать, загибая пальцы на руках: - Основные земли в хорошем состоянии, но я сомневаюсь, что можно сказать то же самое о землях, отданных в аренду. Крыша требует починки. Многие комнаты пострадали от сырости. Картинная галерея разбазарена. Ковры необходимо заменить. Коллекция вин уничтожена.

Я еще не осмотрел все комнаты и конюшни. В конце своей тирады он увидел, что Мерседес закрыла глаза. Это было единственное, чем она выразила свою боль. - Что же касается управляющего, то у меня уже есть на примете один человек.

Я уверен, что он сможет держать в руках все, что вы перечислили: арендаторов, земли, урожай, деньги, политику и политиков. У меня достаточно оснований считать, что мой управляющий сумеет заслужить уважение местных жителей и снова сделать Уэйборн-Парк достопримечательностью, какой он по праву и должен быть. Мерседес стало тоскливо от этих слов. Уэйборн-Парк не достопримечательность. Это ее дом. - Что касается вечно отсутствующего хозяина, - сказал Колин, - этот вопрос тоже можно решить. Меня не устраивает, чтобы я не знал, как идут дела в моем имении. Если мне придется уезжать, то я намерен часто возвращаться и подолгу жить здесь.

Интересно, что он понимает под "часто" и "подолгу"? Но она не спросила его об этом. Какое ей до этого дело? Ее не будет в Уэйборн-Парке к тому времени, когда можно было бы оценить все это. - Что же касается моих корней, - опять заговорил он, - то они были вырваны, когда мне было восемь лет. Двадцать с лишним лет назад. И мне больно, что они никак не могут снова прирасти. Она подумала, что море - самый лучший для него дом. Никто не сможет вырвать то, что не посажено. И вдруг он удивил ее: - Уэйборн-Парк - самое близкое, к чему я пришел, пытаясь вернуть то, что могло быть моим по праву. Я не отношусь к этому приобретению с такой легкостью, как вам это кажется. Для меня это не прихоть, не каприз. Это стало возможно благодаря моим усилиям и стараниям всей моей команды. Я не граф Уэйборн и не домогаюсь этого титула. Пусть Северн заберет эту сомнительную почесть себе, если ее действительно можно унаследовать. Я не смотрю на Уэйборн-Парк как на пустячную игрушку.

Я мужчина, а не ребенок, и мои привязанности постоянны. И пусть никто здесь не беспокоится, что я проявлю такое же неуважение к собственности, что и ваш дядя. Если арендаторы и слуги, а также те, кого я найму, будут работать не за страх, а за совесть, то они будут жить припеваючи, потому что сами заработают себе такую жизнь. - Колин сделал эффектную паузу, прежде чем высказать последнюю мысль: - И вы напрасно думаете, что в имении, кроме самого факта его приобретения, нет ничего, что бы меня привлекало. У Мерседес лопнуло терпение. - Неужели?