Второй вопрос испугал ее больше, чем первый. Мерседес подошла к гардеробу и достала просторное домашнее платье и лайковые туфли. Но, надев все это, она не согрелась, и ей стало ясно, что ее состояние никак не связано с тем, как было в спальне - холодно или тепло. Мерседес вставила зажженную свечу в оловянный подсвечник и пошла с ним в библиотеку. Ее попытка найти что-нибудь почитать закончилась неудачей.

В конце концов она вынуждена была признать, что в библиотеке нет ничего, что могло бы ее отвлечь в этот вечер. В коридоре она опять остановилась, решая, вернуться ли ей в спальню и бороться с бессонницей один на один или выпить чашку горячего молока. Решение не заставило себя долго ждать. Она повернулась и пошла в направлении кухни. Позже, вспоминая об этом, Мерседес четко признавалась, что на самом деле она не очень-то хотела молока - ни холодного, ни горячего, - поэтому и прошла мимо лестницы, ведущей на кухню. Ни о какой другой причине, заставившей ее пройти дальше по коридору, она не подумала. Дом уже погрузился в мрачноватую тишину, ни один! звук не привлек ее внимания, и за исключением ее собственной тени, идущей рядом с ней вдоль стены, не было! заметно никакого движения. Смешно было даже предположить, что ее могло что-то вынудить искать убежища в саду, но она ощущала непреодолимое влечение. Она пыталась объяснить себе это как потребность в каком-то очищении, как возможность освободиться от унижения, перенесенного недавно в саду. Она вышла на галерею и вдруг увидела человека, которого меньше всего ожидала здесь встретить. Это был Колин Торн.

Он сидел на широкой гранитной балюстраде, одна нога, согнутая в колене, подтянута к груди, а другая вытянута вдоль гладкой серой каменной ограды. Правая рука покоилась на колене, левую он закинул за голову, разглядывая ночное небо. Его волосы, отражая свет звезд, светились в темноте как маяк. Строгая линия профиля четко вырисовывалась на фоне черного неба. Мерседес была поражена его спокойствием, почти неестественной неподвижностью его позы и боялась нарушить его одиночество. Ей вдруг пришло в голову, что Колин Торн - это человек, которому нелегко обрести спокойствие, но сейчас - намеренно или случайно - он его нашел. Она хотела было незаметно вернуться в дом, но почему-то медлила, подняв, как и он, глаза к небу. Тихонько задув свою свечу, она ждала, пока глаза привыкнут к темноте. И вот на иссиня-черном небосводе засветились булавочные головки звезд и стала видна таинственная бездонная россыпь Млечного Пути. Над самым горизонтом она различила созвездие Стрельца, а выше - яркие звезды Кассиопеи. - Вы хорошо знаете звезды?

Его голос донесся до нее как бы издалека, он был спокоен и чист, будто раздавался над водой. Она опустила глаза, чтобы посмотреть на него, и обнаружила, что он даже не шевельнулся, даже головы не повернул в ее сторону. Это все свеча, она выдала ее! Видно, он уловил боковым зрением ту короткую вспышка света, когда Мерседес вышла из темноты коридора на галерею. Она не знала, насколько удобно сейчас раскрывать свое присутствие. - Простите, - сказала она спокойно. - Я не предполагала... Он не дал ей договорить. - Я спрашиваю, вы знаете звезды? - Совсем немного. Все еще глядя вверх, он кивнул. - Вон Полярная звезда, - сказал он. - Северная звезда. Она из тех, которые обязательно нужно знать. - Я редко ее нахожу. Он небрежно позвал ее правой рукой: - Идите сюда, я покажу вам. Мерседес с сомнением оглядела себя. Плотная ночная рубашка да еще просторное домашнее платье надежно укрывали ее с ног до головы, и все же ей казалось неудобным находиться в его обществе в таком виде. Ее, кажется, нисколько не смущало то обстоятельство, что прошлой ночью она гораздо меньше беспокоилась о приличиях, когда, полураздетая, находилась в его постели. Там по крайней мере ее поведение было оправдано вполне определенной целью. Она твердо знала, что ей нужно выполнить приказ дяди, и, хотя она ощущала смущение, сознание этой цели помогло ей отстраниться от своих действий.

Сейчас ее ничто не защищало, кроме собственных понятий о том, что правильно, а чего не следует делать. Но Мерседес больше беспокоило, что в присутствии Колина Торна она, казалось, готова была пересмотреть все свои нравственные устои. Она стояла, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, но, когда он повернулся и посмотрел на нее своими темными глазами, она наконец решилась и сделала шаг вперед. Мерседес туго затянула пояс своего просторного платья и подошла поближе. Этот жест не укрылся от взгляда Колина, но он вовремя поднял лицо к небу, чтобы спрятать улыбку. Указав на Большую Медведицу, он объяснил, как использовать две звезды с одной стороны ковша, чтобы найти Полярную звезду. - Она как раз будет на кончике ручки ковша Малой Медведицы, - объяснил он. - Я всегда почему-то думаю, что она должна быть ярче, - сказала она, вздыхая. - О ней так много говорят, и, кажется, она должна быть самой яркой из всех звезд на небе. - Она отличается от других не размерами, а своим постоянством. И поэтому она так любима мореплавателями. Мерседес подумала, что это описание очень подходит к ней самой.