Грэм решительно сжал губы, и Джонна молча подняла брови. - Но... - Стоило Грэму заговорить, как ложка оказалась у него во рту. Он проглотил лекарство. - Очень хорошо, - неловко закончил он. У Джонны хватило ума и милосердия не показывать свое торжество: - Я ценю то, что вы не хотите употреблять наркотическое средство, но и страдать от боли тоже незачем. Вы очень бледны, мистер Денисон. - Грэм. - Хорошо, Грэм. А я - Джонна. - Она протянул Грэму руку и удивленно заморгала, когда тот галантно поцеловал ее. - Ну вот, - сказала она, опускаясь в ближайшее кресло и оглядываясь на Декера. - Ты видел?

Твой друг просто очарователен. Я не помню, чтобы ты во время болезни был таким. - Декер в ответ только усмехнулся, а она вновь обратилась к гостю. Блеск в ее глазах исчез, а в уголке рта на мгновение появилась ямочка.

- Я слышала, что чары лучше всего действуют на змей, - прямо заявила она. - Особенно на кобр. Я была бы признательна, если бы вы не пробовали их на мне. Вы здесь находитесь не из милости. Вы здесь находитесь потому, что мой муж считает вас человеком, который достоин того, чтобы его знали и оказали помощь. Грэм понял, что Декер не ошибся в характеристике, данной Джонне.

Она выражений не выбирала. - Я так понял, что у вас есть какие-то оговорки? - Я доверяю Декеру, - сказала Джонна, - но при этом я, конечно, предпочитаю делать собственные выводы. - Джонна, - проговорил Декер предупреждающим тоном. - Ничего, все в порядке, - отозвался Грэм. Глаза у нее были необычайного, фиалкового цвета. Но это он заметил потом. В первую очередь он понял, что они могут пригвоздить его к изголовью кровати с той же прямотой, какая свойственна была его бабке. - Что вы хотите знать? - Декер сказал, что вы часто посещали некое заведение, принадлежащее мисс Моро. - Так оно и есть, - протянул Грэм.

Он бросил взгляд на Декера, который в ответ смог только покачать головой. Очевидно, что для Декера мысли Джонны представляли собой такую же тайну, как и для Грэма. - Это бордель. Джонна поджала губы. - Благодарю за то, что внесли ясность, - сухо сказала она. - Как я поняла, вы часто играли там в карты? - Признаю свою вину. - Значит, вы картежник? - Это верно. - И азартный?

- Я неоднократно нарывался на неприятности. - Работаете? - Только в том смысле, что моя семья владеет плантацией. - Но чем же вы занимаетесь? - В основном ничем. Джонна едва заметно улыбнулась. - Так вы любите прожигать жизнь, сэр? Грэм задумался. - Ну да, - ответил он в конце концов. - Наверное. Скажем так, люблю потакать себе. Джонна кивнула.

Она нисколько не удивилась. И сказала, оглянувшись на Декера: - Полагаю, что ты прав относительно своего друга. Этого человека стоит узнать, и ему очень даже стоит помочь, хотя о его характере спорить не приходится. Каким нужно быть человеком, чтобы так мало заботиться о собственной репутации и вести себя безответственно в общественном месте, скрывая при этом свои благородные поступки? - Она подняла бровь и значительно посмотрела на Декера. Выражение ее лица смягчилось.

- Полагаю, что он очень похож на тебя, - сказала она. И Декер, и Грэм покраснели. Первым обрел дар речи Грэм, но только потому, что не испытывал на себе силу глаз Джонны. Она смотрела не на него. Он откашлялся: - Я весьма польщен вашим сравнением... Джонна повернулась к нему. - Я не имею привычки льстить, - проговорила она. - Я сказала вам, что предпочитаю делать собственные выводы, и я их сделала. Декер подтвердит вам, что я нелегко меняю свое мнение. В этом смысле я постоянна. Неподатлива, как сказал бы кое-кто. - Я бы так сказал, - вмешался Декер.

Джонна улыбнулась. - Кто о вас знает, Грэм? - спросила она. А про себя подумала - был ли он так же осторожен, как Декер, и скрыл ли от посторонних свое истинное "я"? - Вы знаете, - начал перечислять Грэм, - ваш муж, мисс Моро. Еще кое-кто знает, что я участник "подземки", но знает только в лицо, а не по имени и не могут знать, что я из Бо-Риваж. - Бо-Риваж - Красивый Берег.

Так называется ваша плантация? - Не моя, - поправил Грэм. - Моей семьи.

Мой брат считает, что я человек довольно безответственный. - Он снова почувствовал на себе взгляд Джонны, которая задумчиво рассматривала его. Может, она заметила в его голосе легкий оттенок горечи, а может, вообразила, что это только его беспечное отношение к семейным делам. Если Джонна Торн решит, что его поведение объясняется желанием отомстить, она, пожалуй, перестанет считать его поступки благородными. К великим переменам, подумал Грэм, приводят не только возвышенные и героические побуждения. Иногда для этого бывает достаточно огромного самолюбия. Грэм зевнул слишком откровенно. - Опий, - объяснил он. - Боюсь, что я... Джонна встала и помогла ему улечься. Она заметила, что эти движения дорого ему обошлись. Очевидно, опий снял только самую острую боль.

- Врач считает, что вы пострадали дважды, - сказала она. - Сначала, когда вас ранили, а потом еще раз, когда рана уже начала заживать. Что же случилось во второй раз? Декера это тоже интересовало. Он отошел от камина и стал в ногах кровати. - Боюсь, что тут особенно рассказывать нечего, - начал его друг, кривя губы. - Я проводил время на корабле за карточной игрой во время плавания в Бостон. Мне следовало бы запомнить еще со школьных лет, что вы, янки, относитесь к передергиванию не лучше, чем мои каролинские собратья. И я, пассажир, оплативший свою поездку, получил всего лишь удар кулаком в живот вместо очередной пули.