Сегодня, на торжественной церемонии, Декер и Джонна произнесли столько слов, сколько не сказали друг другу за все предыдущие дни, пока Колин оформлял их брачный контракт. Утром они поклялись друг другу в верности, а вечером, после горячих поздравлений команды, они стояли вдвоем на капитанском мостике клипера и Джонна спокойно сообщила ему о том, что она его презирает. Ее спокойствие и холодное, отчужденное лицо говорили о правдивости ее слов. Декер закрыл глаза. Ему тут же вспомнилась Джонна в объятиях Колина, рыдающая оттого, что ей придется стать женой не того брата, за которого она хотела бы выйти. Хорошо хоть сегодня обошлось без рыданий, когда Колин ее обнял. Она подставила ему щеку для нежного поцелуя, выдавила из себя вполне теплую улыбку и перешла в объятия Мерседес все с тем же выражением на лице.

Единственное неподдельное чувство Декер заметил в Джонне, когда она общалась с детьми. Светловолосая Эмма и Элизабет с черными волосами вертелись вокруг новобрачной, дергали ее за юбку, требуя к себе внимания. Джонна нагнулась, поцеловала сначала одну, потом другую, а потом обняла обеих. Она освоилась с девочками: уже не боялась взять на руки маленькую, хрупкую Элизабет или ненароком задеть Эмму.

Декер на мгновение представил себе Джонну с ее детьми - его детьми. Он слегка наклонил голову, почти коснувшись лбом ее лба. Луна освещала их бледным, серебристым светом. От лунного света вокруг головы Джонны образовался некий ореол. "Как у ангела!" - подумал Декер. Жаль, что она надела ночную рубашку. Он откинул бы одеяло и увидел ее обнаженной с ног до головы и омытой мерцающим сиянием. Ее колено потерлось об его бедро. Он и без того уже был достаточно возбужден, и это прикосновение явилось просто пыткой.