- спросила она. - Речь идет о моих настоящих родителях? - Да. Я знаю, что ты был слишком мал. - Мне было четыре года, - ответил он. - Не такой уж младенец. - Ты не должен... - Да нет, ничего, - ответил он. - Я ничего не имею против такого разговора. - В чем он был не совсем уверен. Единственный человек, с которым он когда-либо говорил об этом, был Колин, и разговор он продолжил только ради того, чтобы сравнить их воспоминания. - Я очень долго предпочитал не вспоминать об этом, - начал он, - и вряд ли понимал, что делал это сознательно, но когда Мер и Джимми умерли, притворяться дальше стало бессмысленно.

Где-то у меня была другая семья, и серьга служила тому доказательством. Серьга - это единственное, что связывало меня с братьями. Странно, но я гораздо сильнее чувствовал свое родство с братьями, чем с родителями. Я помню, как Колин в ту ночь, когда их убили, сунул мне в руки Грейдона и попросил успокоить его. Я думал, что все произошло по моей вине, ведь я не справился со своей задачей, и родители умерли из-за этого. Джонна сжала его запястье. - О, Декер!..

- Я не видел, что происходит вокруг кареты, ни разбойников, ни их коней. Я слышал, как отец предлагал им все деньги, какие были при нем, слышал, как мать умоляла пощадить детей, слышал выстрелы. Джонна придвинулась к нему. Положила голову на плечо. Рука ее легла ему на грудь. - Колин побежал за ними, но что он мог сделать? Позже, в ту же ночь, нас поместили в работный дом. Никто не понял, что граф Роузфилд - наш дед, а он не знал, что мы ехали навестить его. А в заведении Каннингтона нас разлучили. - Но серьга привела тебя к Колину.