В этом человеке все было огромным. Голос гремел и раскатывался по комнате, будто исходил не из его грудной клетки, а из пещеры. У него были толстые руки и ноги - мощные, как стволы деревьев. Рукопожатие было сильным и горячим, а манера говорить и действовать - напористая и даже несколько агрессивная.

Широко расставленные глаза Джека наводили на мысль, что боковым зрением он видит ничуть не меньше, чем когда смотрит прямо. Нос у него был явно сломан неоднократно и каждый раз скверно вправлен. О нем ходила шутка, что Джек Куинси постоянно искал случая снова подраться, чтобы наконец выправить свой нос как надо. Когда он шумно ввалился в кабинет директора работного дома, в комнату вместе с ним ворвались запахи соленой воды и свежего морского воздуха. И чего-то еще. Колин даже наклонился вперед, чтобы уловить аромат приключений, исходивший, как ему показалось, от этого человека. Джек Куинси не стал ждать, когда директор протянет ему руку для приветствия. Он взял ее сам, дважды стиснул в своей огромной ладони и сказал без всякого вступления: - Где мальчик, о котором вы мне говорили? - Он позади вас, - ответил мистер Каннингтон, показав взглядом назад, за плечо Куинси, где стоял Колин.

- Садитесь, пожалуйста, и мы с вами сейчас обсудим все условия. Куинси бросил на Колина беглый взгляд. - Что-то не очень густо, - прямо заявил он. - Он очень плохо ест, - поспешил объяснить директор. - Очень мало. Вам обойдется совсем дешево его содержание.