Ты пойдешь в мою комнату и упакуешь два чемодана. Не набивай их слишком, а так, чтобы их можно было унести. Конечно же, он говорил об этом, нисколько не беспокоясь о том, как она сможет притащить их сюда. Мерседес держала корзину перед собой, словно это могло защитить ее от последующих приказаний. - Положишь еду. Подойдут хлеб и фрукты. - И, вдруг вспомнив, добавил: - Бутылочка вот такого бренди тоже не будет лишней. Мерседес знала, что это еще не все, - это было бы слишком просто. - Положишь мои пистолеты, - продолжал он. - Те, что в футляре из красного дерева. - И, немного помолчав, добавил: - Конечно же, мне нужны деньги.

У Мерседес засосало под ложечкой. Его требование о дуэльных пистолетах не было связано с его заявлением о деньгах. - Деньги? Но у нас их нет! Если только мои украшения... - Еще чего не хватало, - возразил он. - Я не собираюсь привлекать к себе внимание и закладывать украшения, тем более такие дешевые. От этого его замечания она чуть не разрыдалась. Ее самые дорогие украшения, которые она унаследовала от матери, он уже давным-давно продал. И задолго до того, как она стала понимать их материальную ценность. Для Мерседес это чудное воспоминание: серьги и ожерелья сверкали в ушах матери и украшали ее шею. Были еще усыпанные бриллиантами гребни и изящные золотые медальоны и браслеты, вспыхивающие рубинами. А изумрудное колье запомнилось ей как череда зеленых льдинок вокруг высокой точеной шеи матери. Некоторые вещи были особенно дороги сердцу Мерседес: гребни из слоновой кости, нитка жемчуга, платиновое кольцо с сапфиром - украшения матери в ту ночь, когда ее убили.

И эти вещи позже обнаружили у разбойников. Через четыре года они были для Мерседес безвозвратно потеряны из-за того, что граф заключил невероятное пари насчет пары своих серых лошадей и скорости, с которой они доскачут от Лондона до Лендс-Энда. Ее тетя Джорджия ждала до самой ночи, чтобы рассказать своей племяннице о проигрыше графа и о его последствиях. В восемь лет Мерседес была безутешна в своем горе. Давно забытое возмущение вдруг вернулось к ней и грозило затмить ее способность думать и оценивать ситуацию. - Ну что ж, если вы не хотите, чтобы я отдала свои драгоценности, - сказала она, - тогда я не понимаю... Ведь больше у нас ничего нет. Были еще деньги, которые она отложила на обучение мальчиков, и граф, если и знал о них, знал также, что она никогда их не тронет. Она специально договорилась об этом, зная, что могут наступить времена, когда к ней может быть применена сила. - Я не знаю, что я, по вашему мнению, могу сделать для вас. - Она почувствовала на себе его пристальный взгляд и вдруг поняла, что он имел в виду. - Нет, нет! Мерседес буквально отшатнулась. Позади стоял стул, и она, отскочив, натолкнулась на него. Коленки у нее подкосились, и она, все еще не выпуская из рук корзинку, упала прямо на сиденье. - Вы ждете, что я... Граф бесцеремонно прервал ее: - Я жду, что ты получишь их от капитана Торна.