- Теперь я хочу уйти в свою комнату, - сказала она. - Нет. Он не стал ничего объяснять, но, убрав на пол таз и полотенце, лег на постель рядом с ней. Простым движением - одна рука под коленом, другая - на плече - он изогнул ее тело в той же позе, которую занял и сам. Они лежали теперь рядышком, как две ложки в бархатном футляре. Колин никогда не спал долго и никогда не засыпал крепко. Это вошло в его привычку с первых дней в работном доме Каннингтона, когда он заметил, что старшие мальчики часто по ночам хотели чего-то от младших. Ему удавалось отбиваться от них, хотя он и не знал, против чего и почему он сражается. Ответы на эти вопросы пришли к нему гораздо позднее, когда Джек Куинси взял его на борт своей "Морской танцовщицы". Его привилегированное положение по отношению к капитану и зоркий глаз Куинси не всегда могли защитить его. В команде были люди, воспринимающие его особое положение как вызов. В самом начале путешествия Колина однажды приперли к стене на складе оружия, где на его глазах был изнасилован другой юнга. Два его насильника удовлетворились своей первой жертвой и отпустили Колина. Они никогда не произносили вслух угрозу, что позабавятся с ним таким же манером. Даже в таком молодом возрасте Колин чувствовал, что это придавало особый вкус той игре в кошки-мышки, которую они предвкушали. Но им так и не удалось его поймать.

Одного из них смыло волной во время ужасного шторма в Северной Атлантике. Другой умер от отравления. Никто и никогда не подозревал Колина в том, что он причастен к этому. Колин не ожидал, что ему удастся крепко заснуть в эту ночь, но ему не хотелось вылезать из постели. Предвкушение возможности полежать рядом с Мерседес, свернувшейся у него под боком, сознавая, что совсем недавно они были так близки, давало удивительно приятное ощущение. Он представлял, как будет смотреть на нее, спящую, и прислушиваться к ее тихому дыханию. Весь его предыдущий опыт и не допускал, что может случиться обратное. Мерседес освободилась из легких объятий Колина, когда сама собой погасла лампа. Как только он заснул, она повернулась к нему лицом и долго лежала на боку, разглядывая его, поражаясь незащищенности, проступившей на мальчишески юном лице во время сна. Не было ни скептической, слегка загадочной улыбки, ни цинично поднятой брови. Нижняя челюсть расслабленно опущена, губы приоткрыты.