- Тебе что-нибудь принести? - спросил он, вспомнив ее поход в кухню. - Горячего молока? Мерседес покачала головой: - Не надо. Мне хорошо. Она бросила на него быстрый взгляд, явно что-то недоговаривая. - В чем дело? - спросил Колин.

- Все в порядке, - сказала она. И снова он почувствовал ее сомнение. - Я хотела... Нет-нет, ничего.

Колин поднял брови и молча смотрел на нее в ожидании. - В общем... вы тогда говорили... про какие-то обещания... о том, что их нужно выполнять. Мерседес тут же заметила, как он изменился, сразу замкнулся, в глазах появилась настороженность. Морщинки в уголках глаз углубились, и там, где он прикасался к ней своим телом, она ощутила напряженность.

- Сами вы не захотели рассказать мне об этом, - сказала она. - Для этого мне пришлось бы слишком много выпить. Она разочарованно кивнула: - Да, я так и подумала. Колин вздохнул: - Эти обещания никак не касались тебя. - Я знаю.

Я верю вам. - Она снова посмотрела на него, в глазах была нерешительность. - Но я подумала, если это не касалось меня, то тогда кого же? Колин перевернулся на спину. Неожиданно для него Мерседес тесно придвинулась к нему и положила голову ему на плечо. Она обняла его, и тонкая ткань ее ночной рубашки нежно прильнула к его обнаженной груди. Она вся излучала тепло и покой. В отличие от него она своим молчанием ничего не требовала. - Сначала они пришли за малышом, - сказал он наконец. Он понял, что полностью завладел ее вниманием.