- Твой рассказ был великолепен. - Нет. Просто я рассказала то, чего вы от меня ожидали. - Она опять вздохнула. - Вы могли бы и не захотеть слушать, но от этого не перестали бы верить, что так могло быть. - Ты права. Не перестал бы. Сидя напротив нее, почти так же, как тогда с Обри, когда они со своим секундантом на пару были закрыты в этой же комнате, Колин подтянул ноги к груди и обнял себя за колени. - Мне очень трудно защитить себя, - сказал он. - Единственное, что я могу сказать тебе, - так это то, что я точно никого не убивал. А если я не убивал...

- - То, конечно же, это я. - Я предположил мистера Тейера в качестве подозреваемого, - напомнил он ей. - Да, это, конечно, говорит о ваших незаурядных способностях к умозаключениям, - остроумно заметила она. - Особенно если я, что совершенно очевидно, была у вас первой на подозрении. Колин отказался от дальнейших препирательств. - Если я никак не могу покончить с извинениями, то, может быть, ты поставишь точку, рассказав правду? - Я что-то не слышала извинений, - сказала она. Воцарилось молчание. Мерседес ощутила его как давящий комок в груди. Но она не спешила заполнить тишину звуком своего голоса. Видно, Колин редко попадал в си-туации, когда ему приходилось извиняться. - Я не должен был раздражать тебя, - сказал он наконец.