Сейчас я вижу, что все это не так. - Я не защищаю его, - сказала она, и руки ее бессильно опустились. Ее серые глаза затуманились страданием. Она смотрела куда-то в одну точку за его плечами. - Я не верю тебе. - Не важно, веришь ты или нет, - сказал он. - Я хочу, чтобы ты знала, что я этому верю. - Но ведь ты не расскажешь об этом близнецам и Хлое с Сильвией? - спросила она, быстро глянув на него. - Ты не можешь быть таким жестоким. Он почувствовал, как сжалось его сердце. - Нет, конечно, я не собираюсь ничего им говорить. А если я сказал об этом тебе, то в этом нет никакой жестокости.

Она горестно усмехнулась: - Прости меня, но я думаю иначе. Ты сейчас назвал моего дядю убийцей. Более того, ты сказал, что он убил моих родителей и что я всегда знала об этом. Если это доброта, то я молю Бога, чтобы мне никогда не пришлось узнать твоей жестокости. Мерседес посмотрела на дверь. Там ей тоже не было избавления.

Весь дом был в ее распоряжении, но не было места, где она смогла бы остаться наедине с собой. Она ушла в соседнюю комнату и встала над тазом, боясь, как бы ей не стало плохо. Колин подошел к двери, разделяющей обе комнаты, но не вошел. - Но ты же все равно рано или поздно станешь расспрашивать меня о моих родителях, - тихо сказал он. - И однажды ты спросишь о том, как они погибли. У меня будет выбор: солгать или сказать правду. Лгать - значит не уважать тебя.