Не было никаких доказательств, и он считал, что невозможно принять за таковое неожиданно пробудившуюся память Мерседес. Не склонен он был верить и показаниям Северна о пьяных откровениях графа. Мерседес и Колина нисколько не волновало то, что мистер Паттерсон не разобрался до конца в этом деле. Им было достаточно, что они сами знали правду. Мерседес не имела желания выносить на люди давнишнюю историю убийства своих родителей. Она была удовлетворена, когда шериф решил не возбуждать судебного дела. С Маркусом Северном было совсем другое.

Сидя в той самой камере, где сидела Мерседес, он упорно продолжал утверждать, что убийство графа - дело рук Колина. И хотя Мерседес и Колин полностью отрицали его обвинение, это поначалу вызвало у Паттерсона подозрение, что Северн несправедливо обвинен. Допросы следовали один за другим. Рискуя собственным добрым именем, Сильвия дала показания, что видела своего отца и Северна в лондонском порту. Близнецы признались, что они подслушивали разговоры графа с Северном и знали, что охотничий домик был их любимым укрытием и местом отдыха. Хлоя сказала, что была свидетельницей, как Северн приехал в Уэйборн-Парк с известием, что его отец при смерти. Северн упорно заявлял, что все это ложь, но Паттерсон в конце концов вынужден был поверить большинству. Среди всех этих показаний не было только голоса Понтия Пайна. Северн не упоминал о его присутствии на поляне, поскольку знал, что этот человек не подтвердит его версии. Мерседес и Колин молчали, потому что знали, что шериф его тут же арестует. Когда Обри привез мистера Паттерсона к охотничьему домику, Понтия Пайна там уже не было. По настоянию Мерседес он скрывался в лесу, пока Колин не привез его тайком в Уэйборн-Парк. С тех пор он тайно жил в одной из комнат северного крыла.