- Да, - согласился он. - Это так. Джонна вздохнула и посмотрела на огонь в камине. Голос ее превратился почти в шепот: - Такой поступок был бы для меня необдуманным и мелочным. Декер ожидал совсем другого признания. Болезненная честность Джонны обернулась неожиданной стороной. Наверное, подумал он, именно эта мысль не давала ей уснуть и привела сюда. Поскольку она явно не собиралась уходить, продолжая упорно смотреть в огонь, он спросил: - Что делает вас счастливой, Джонна? Она не ответила. Он смотрел на ее профиль, на чистые, ясные очертания лица, лишенного всякого выражения. Он знал, что Джонна слышала его слова, и понимал, что она не ответит, возможно, она и не может ответить. Профиль ее оставался таким же бесстрастным, но глаза наполнились слезами. Они стояли, как вода, у самых краев нижних век, пока наконец одна из них - только одна - не скатилась вниз. Джонна не пыталась смахнуть ее или сморгнуть остальные слезы. Помедлив, они быстро закапали из глаз и, наконец, исчезли.

Джонна встала. - Полагаю, будет лучше, если вы перестанете задавать вопросы, - сказала она. - Насчет вас? - Насчет всего. Она прекратила разговор, прошла к двери и закрыла ее за собой. Под тяжестью Джека Куинси кресло-качалка издало тревожный скрип. Старый моряк замер, решая, выдержит ли кресло его вес, потом пододвинул его к кровати и положил ноги на край. И продолжил разговор с Декером, словно он и не прерывался. - Что все это значит, черт побери? - прогремел он. - Будь я проклят, если в этом есть какой-нибудь смысл! - Смысл есть, - сказал Декер. - Просто вы не хотите в это поверить.