Он взял с постели простыню и одним ее концом обмотал ручку котла, чтобы не обжечь руки. Ловким решительным движением он вылил горячую воду в деревянную лохань с остатками холодной воды. Теперь можно и искупаться! Поставив котел на пол, он стал вытягивать полы рубашки из брюк. - Вы сейчас будете мыться? - спросила она. - Не буду же я ждать, пока остынет вода. - Но ведь я еще здесь!

- А разве вы не собираетесь уходить? - До тех пор, пока не поговорю с вами! - Я так и думал. Он выпростал наконец рубашку и взялся пальцами за пояс брюк. И тут Мерседес сделала нечто удивительное. Она не развернула стул и не отвернула голову, даже не закрыла глаза. Она просто смотрела на него, не мигая. Колин стал стягивать брюки. Она продолжала наблюдать за ним. Он немного спустил их. Обнажился его плоский мускулистый живот, но она и не шелохнулась. Он тихо выругался и со злости поддал лохань босой ногой. Вода плеснула на пол, а большой палец пронзила острая боль. - Ну хорошо, - грубо сказал он. - Я подожду. Живо выкладывайте свое дело и убирайтесь.

Не почувствовав удовлетворения от своей победы, Мерседес с трудом проговорила: - Если вы решительно настроены прийти в Уэйборн-Парк, то вы должны найти способ сохранить свою честь, не убивая графа. Колин уселся на край кровати и стал растирать свой ушибленный палец. - Должен? Надеюсь, вы объясните мне почему! Она наклонилась вперед в своем кресле и очень серьезно сказала: - Мы потеряем все. Вы просто себе не представляете, что это означает, иначе вы бы не настаивали на таком наказании за простую ошибку.