Она почувствовала его вес, когда он положил свою ногу поперек ее ног. Его руки поймали ее запястья и слегка прижали к постели. Вроде бы мягким было это давление, но она не могла освободиться от него, как от железных наручников. Он зарылся лицом ей в плечо. На шее был виден лишь легкий розовый шрам, оставленный графским хлыстом. Но влажный след языка Колина на ее коже ожег Мерседес сильнее, чем воспоминания о ране и о невыносимой боли.

Она вскрикнула и выгнулась дугой от боли, которую вызвало его прикосновение. - Колин, - сказала она. Он коснулся уголком губ ее рта. - Повтори еще раз. Она сделала это без колебания: - Колин. Его губы спустились вниз, к шее. Зубами он дернул за конец красной ленты. Выпустив наконец ее запястья, он зарылся ей пальцами в волосы. Запах лаванды дразнил его. Мерседес затаила дыхание, когда его пальцы скользнули по ее вискам и коснулись щек. Это было благоговейное прикосновение. Обожающее. Он вдыхал запах ее волос, поднимая густые пряди и отпуская их, и они каска-дом падали ему на руки.

Поднявшись на локте, он приспустил ее ночную рубашку с плеч. Провел рукой по ключицам. Потом наклонился и поцеловал впадинку между ними. Рубашка застряла где-то на уровне груди. Он спустил ее ниже. Голова у нее пошла кругом, когда она увидела, как его губы приближаются к ее соску. Но то, что он сказал, почти лишило ее сознания. - Сколько будет стоить, чтобы ты согласилась спать со мной? Глава 8 Мерседес уперлась в плечи Колина.

Его губы успели лишь слегка коснуться ее груди. Она извернулась и попыталась освободиться, но он удержал ее всем торсом. Слегка усилив захват ногой, он поднял голову и посмотрел на нее. - Зачем вы это сказали? - прошептала она. Он не ответил, продолжая внимательно изучать ее. Свет лампы освещал ее лицо, позволяя разглядеть ее точеный нос и совершенную линию губ. Она попыталась гордо вскинуть подбородок, но от этого лишь обнажилась ее стройная шея, вызывая в нем мучение и наслаждение. Он готов был задушить ее. Но вместо этого он ее поцеловал. Колин коснулся ртом нежной кожи у основания ее шеи. Кончиком языка измерил ямку над ключицами. Он почувствовал, как она замерла и как забилась жилка под его губами. Ее пальцы на его плечах задрожали, и она опять попыталась оттолкнуть его, но в этом движении не чувствовалось настоящего сопротивления. Его поцелуи спустились ниже, прошлись по ключицам и скользнули к груди. Он поймал губами сосок и втянул его в себя.

У Мерседес перехватило дыхание, и все тело пронзило небывалое острое ощущение. Она вся выгнулась под ним дугой, и тогда он выпустил сосок. - Ты не ответила на мой вопрос, - сказал он. И снова все ее тело напряглось, но лишь на одну секунду. В следующее мгновение она сжала кулаки и стала молотить его по груди и плечам, так что у него не было иного выхода, как снова прижать ей руки. Мерседес уперлась пятками в матрас, подпрыгнула вверх и резко развернулась, почти сбросив его с себя. Этот успех вдохновил ее еще на одну попытку, еще. Колину оставалось только ждать. В конце концов, она затихла, но не столько сдалась, сколько устала. Он еще слышал ее шумное дыхание, но лицо уже успокоилось.

Одна лишь тоненькая складочка между красиво очерченными бровями выдавала ее напряжение. В ясных серых глазах застыла настороженность. - Не обижай меня, - тихо попросил он. - Не понимаю, о чем вы говорите. Колин еще сильнее сжал ее запястья. И только увидев, как она вздрогнула и сморщилась от боли, понял, что он делает. Он тут же ослабил пальцы, но не совсем освободил ее руки. - Не надо так, Мерседес. Скажи мне. В горле у нее застрял комок слез. Она не могла из-за этого вымолвить ни слова. Колин понял ее молчание как отказ, а пристальный взгляд сухих, без слезинки, глаз воспринял как вызов.

Он тихо выругался. - Тебя нужно обязательно припереть к стенке? - спросил он. - Я видел, как ты достала гроссбух и что произошло потом. Мерседес отвернула лицо.