- Вполне возможно, что мышь была, - сказал Обри, не желая выдавать, что Сильвия все придумала. - Мне известно лишь, что я напугал ее, когда вошел к ней в комнату. Я услышал шум, и это привлекло мое внимание. Я подумал, что это может быть граф. А вместо этого я напугал мисс Лейден. Она, должно быть, читала. На полу возле ее кресла я увидел книгу. И я, наверное, как раз и услышал звук, когда она выронила книгу. Мерседес слушала его объяснения, склонив голову набок. - Боюсь, вы вторглись в комнату как раз в тот момент, когда она переодевалась, - предположила она. - Я заметила, что, когда вы перекинули ее через плечо, ее платье на спине было расстегнуто. Обри перенес тяжесть тела с одной ноги на другую.

А она весьма наблюдательна! Даже Колин не заметил этого. Обри не сомневался, что тот обязательно поделился бы с ним таким наблюдением в тягостные часы ожидания. Он постарался не заикаться при ответе. - Мне об этом ничего не известно. Колин окончательно развеселился. - Сдается мне, когда подоспели Северн и другие, ты как раз старался прижаться покрепче к спине молодой леди.

Либо ты был смущен состоянием ее одежды и разыгрывал из себя джентльмена, либо ты совершенно забылся и позволил себе весьма большую вольность. К счастью, Обри не пришлось выбирать ни одно из этих двух объяснений своего поведения - его спасла Мерседес. Резко повернувшись, она посмотрела на Колина ледяным взглядом: - Я, кажется, не приглашала вас вступать в этот разговор. Мы с мистером Джонсом пришли к взаимопониманию. Он теперь знает, что я не слабоумная, а я знаю, что он не в пример более галантен, чем его капитан. - Поставив таким образом Колина на место, она добавила в защиту Обри: - И не очень-то хорошо смеяться над ним за моей спиной. Едва ли это прилично. - А кроме того, совсем уж непочтительно надевать при этом ботинки, - сказал Колин. Обри вытаращил глаза.

Ошеломленный, он запустил пятерню в свою густую рыжую шевелюру. - Будь я проклят, если у нее нет глаз на спине! Мерседес оглянулась на него: - Вы простите меня, мистер Джонс? Я бы хотела поговорить с капитаном Торном один на один. Колин поднялся: - Только не здесь. Я не хочу, чтобы меня здесь заперли опять. - Да вы в общем-то и не были заперты, - сказала Мерседес.

- Дверь была на засове, но здесь имеется выход на крышу. - И она указала на крышку люка в потолке, почти невидимую из-за дождевых разводов. - Если бы вы вышли на крышу и покричали, снизу вас обязательно бы услышали. Обри вздохнул и сказал как бы самому себе: - Разве я не предлагал поискать что-нибудь подобное? Мрачный взгляд Колина живо его отрезвил. - И при этом ты еще говорил о каком-то деле очень личного свойства - помнишь? Мерседес заметила, что Обри покраснел, и сжалилась над ним. - Вы можете занять любую комнату в северном крыле дома, кроме графских, и отдохнуть там. Миссис Хеннпин пошлет к вам кого-нибудь на помощь.

Я приглашаю вас также отобедать с нами, но после того, как я поговорю с капитаном Торном, вы, возможно, вполне резонно решите для себя, что это не отвечает вашим интересам. - Спасибо, мисс Лейден. Я буду иметь это в виду. Он начал спускаться по лестнице, протискиваясь через узкий проход своими широченными плечами. Подождав, когда Обри, пригнувшись под притолокой, вышел за дверь, Мерседес продолжила свою речь.

- То же самое я предлагаю и вам, - сказала она Колину. - Если хотите поговорить, я буду ждать вас в библиотеке графа. Спросите, где это, и вам всякий покажет. Колин не хотел упускать ее из виду, но, как и Обри, имел кое-какие надобности физиологического свойства, хотя и не заявлял об этом вслух. Он посмотрел на карманные часы. - Через двадцать минут, - предложил он. Она кивнула: - Я попрошу миссис Хеннпин принести туда чай и печенье.

Через восемнадцать минут Колин явился к Мерседес в библиотеку. На серебряном подносе он увидел обещанные чай и печенье. Вежливо, но твердо он отказался от угощения. Он не собирался облегчать ей жизнь: позволить ей сыграть роль любезной хозяйки, каковой она отнюдь не являлась, значило бы дать ей повод легко отделаться. Когда она уселась в большое кожаное кресло, он решил не садиться, показывая тем самым, что он начеку, и заставить ее понервничать. Библиотека, как он отметил, была одной из лучших комнат в доме. Наверное, это были владения графа. Его светлость, похоже, не желал отказывать себе в том, чего лишил остальных членов семьи. В библиотеке стояла мебель вишневого дерева без единой царапинки, великолепно отполированная. Большой письменный стол с бронзовыми украшениями располагался возле камина. Зимой и ранней весной это место, несомненно, было самым уютным во всей комнате.