У нее были горячие губы и сладкое дыхание. Чай с печеньем! Он углубил поцелуй, обводя кончиком языка изнутри ее верхнюю губу и ощущая ее зубы. Мерседес откинула голову. Она высвободила руки и стала колотить его по бедрам. Колин стоял неподвижно, и Мерседес оставалась зажатой между его ногами, как в тисках. Тогда она подняла руки, пытаясь оттолкнуть его, но, взглянув ему в глаза, оставила эту попытку. Руки медленно опустились. Теперь ей некуда было их девать. И она неловко вернула их ему на бедра. - Зачем вы сделали это? - спросила она. В ее голосе не чувствовалось того возмущения, которое она хотела бы выразить.

В нем скорее ощущалась какая-то мягкость и дрожь. Сердце ее опустилось в пятки, когда она представила себе, как он может это расценить. - Я же предупредил вас: если вы будете кричать, я вас поцелую. - Но я не собиралась кричать!

- Ну, - Колин пожал плечами, - значит, вышла ошибочка. Мерседес сжала губы. Он прекрасно знал, что она не собиралась звать на помощь. - Вы сделали это нарочно, - сказала она. - Я думал, что это очевидно. И хоть слова эти не сопровождались даже улыбкой, Мерседес поняла, что он над ней смеется. К своему ужасу, она почувствовала легкое покалывание в глазах и горле, что предвещало слезы. Она перевела дыхание и постаралась успокоиться. Мерседес не позволяла себе плакать даже наедине с собой, и, уж наверное, прокляла бы себя, если бы заплакала на глазах у Колина Торна. - Вы должны покинуть этот дом, - сказала она" помолчав.

- Поскольку мой дядя так и не появился утром, Северн обвинит вас в убийстве. Вам с мистером Джонсом нужно как можно скорее добраться да вашего клипера и покинуть Англию. Колин слышал все, что она сказала, но ответ его не имел к этому никакого отношения. Он отвечал на ту боль, которую увидел в ее глазах, прежде чем она отвела взгляд. - Простите, - сказал он. Мерседес подумала, что он извиняется, не расслышав ее слов.

Она стала повторять, стараясь говорить громче. Колин остановил ее движением руки. - Я уже говорил вам, что слух у меня прекрасный. Я прошу прощения за то, что... посмеялся над вами.

Взволнованная его извинением, как ничем другим, Мерседес смотрела в сторону. Хорошо еще, что он держит ее, а то ведь он то и дело доводит ее до обморока! Она подумала, что с ее стороны тоже было бы неплохо сделать уступку, и с волнением проговорила: - Я не хотела убить вас, вы же знаете. Правда. Я знаю, как это внешне выглядело, но по существу был совсем не так. Легко коснувшись рукой подбородка, Колин повернув ее лицо к себе. - Так как же это было? - спросил он. Она чувствовала его прохладные пальцы. Их прикосновение было легким, но она не смогла говорить, пока он не убрал руку.

- Я хотела только... обездвижить вас, - сказала она, - мне казалось, что этого будет достаточно. - Достаточно? - Достаточно, чтобы не дать вам убить графа. - А откуда вы знаете, что я его не убил? - спросил Он. - Похоже, ваш четвероюродный брат считает, что мне удалось это сделать. Мерседес было неприятно напоминание о том, что Северн ее родственник, но она не стала спорить. - Потому что, несмотря на то что я говорила при Северне, мой дядя трус. Если бы он увидел, что вы появились на лугу, он бы скорее убежал, чтобы не встретиться с вами. - Может быть, так оно и случилось? - Если вы думаете, что дядя доверился мне, то глубоко ошибаетесь.

Я просто слишком хорошо знаю своего дядю. Мерседес заметила, что он взвешивает ее слова. Ее задело, что он ей не верит, но она слишком хорошо знала причины его недоверия. - Вы должны уехать, - снова сказала она. - Я не собираюсь докладывать Северну или местному начальству то, о чем сейчас рассказываю вам. - Но только ни в коем случае, - насмешливо сказал Колин, - не запятнайте безукоризненную репутацию Уэйборна. - Мой дядя таков, каков есть, - холодно произнесла она. - Никому нет дела до того, что он слишком много пьет и что это отнюдь не обостряет его ум. И мало кто знает размеры его карточных долгов. Но никто никогда не пове-рил бы, что он не явился на поединок, если сам сделал вызов. - Но ведь вы поверили? - Я же говорю, я слишком хорошо знаю своего дядю! Но я только бедная родственница. Ко мне никто не станет прислушиваться. Мерседес подумала, что Колин наконец выпустит ее. Она попыталась сделать шаг назад, чтобы освободиться от его мертвой хватки, но он ее не отпустил.