Может, и с капитаном будет та же история? Мерседес опустилась на колени перед креслом и стала снимать с Колина сапоги. - Что вы делаете? Разве не ясно, что она делает? Не ясно только одно - будет ли он протестовать? - Пытаюсь сделать так, чтобы вам стало поудобней. Он нетерпеливо заворчал: - Удобней может быть только в луже на дороге. Я, между прочим, сам могу снять свои сапоги. Она уселась на корточки и стала ждать. Колин поднял ногу и попытался закинуть ее на другую. Она соскользнула и тяжело ударилась об пол. - Потом, - сказал он, снова закрывая глаза. Когда Мерседес взялась за его сапог еще раз, он уже не протестовал.

Она сняла правый, потом левый. И убедилась, что не зря старалась, когда увидела, как он пошевелил затекшими пальцами и с облегчением вздохнул. Обернувшись назад, Мерседес сдернула темно-синюю накидку с соседнего кресла и накрыла ею Колина. Он что-то пробормотал, не открывая глаз. Мерседес подставила ему под ноги маленькую скамеечку, что стояла под письменным столом. Удовлетворенная своими действиями и тем, что она сделала для него все возможное, она опять собралась уходить.

Но тут крепкая мужская рука схватила ее за запястье. - Не уходи! - сказал он, Она заметила, что он даже не открыл глаза, но каким-то образом нашел ее руку. - Но где же я тут... - Колин подтолкнул пяткой скамеечку в ее сторону, и она остановилась прямо у ее ног. - Вот здесь. Мерседес посмотрела сначала на него, потом на скамеечку. Она не знала, зачем это было ему нужно. - Пожалуйста! Она села. Спина ее почти упиралась в кресло, плечо слегка касалось его ноги. Колени она подтянула к груди, а домашнее платье и ночная рубашка куполом поднялись вокруг нее. Она вся напряглась, почувствовав, как Колин положил ей руку на плечо. Он провел ей большим пальцем вдоль шеи, как раз там, где на белой коже ярко цвели следы от пальцев Северна. - Как ты считаешь - нужно выполнять обещания?

- спросил он. Мерседес удивилась такому вопросу. Его пальцы у нее на шее смущали ее и сбивали с толку. - Я не понимаю, о чем вы говорите, - осторожно ответила она. - Как ты считаешь - нужно выполнять обещания? - повторил он. Едва ли это прояснило ей хоть что-нибудь. Вопрос сам по себе был несложен, но зачем он задает его ей? - Ну, допустим, да, - медленно произнесла она. - Это дело чести! Не так ли? Она попыталась повернуться и посмотреть на него, но рука на затылке позволяла ей смотреть лишь строго вперед. Колин позади нее серьезно кивнул: - Вот и я так думаю. Его пальцы зарылись ей в волосы.

Шпильки, державшие их, выпали под их мягкими, но настойчивыми движениями. Колин стал медленно расчесывать тяжелые пряди всей пятерней, и они стекали у него с кончиков пальцев словно струи воды. Такая его забота смутила Мерседес. Она задышала часто и тяжело, ожидая, что вот сейчас его рука доберется до ее затылка и станет ласкать кожу. Из своего опыта она знала, как нежность часто оборачивалась для нее болью. Ожидание бывало иногда более мучительным, чем само наказание. И она с нетерпением ждала, чтобы это поскорее закончилось. - А обещания самому себе?